Андалузский пес (1929)

Бритва в руке мужчины приближается к женскому глазу. Ле́звие режет радужку, и студенистая плоть расползается в стороны - этот первый кадр задаёт тон всему, что последует за ним. Семнадцать минут сюрреалистических образов не складываются в привычный сюжет. Человек тычет тростью в отрубленную руку на мостовой. Мужчина волочит за собой два рояля, в которых застряли полуразложившиеся ослики и живые священники. Из дыры на ладони выползают муравьи. Здесь нет логики сновидения, только его тревожная плоть. Каждый кадр может нести глубокий смысл или не значить ничего вовсе. Герой не спасается и не ищет - он просто движется сквозь череду насильственных метаморфоз. Время теряет направление, пространство сжимается до размеров комнаты, где рука застревает в дверном проёме. Финал обрывается на жесте, который так и останется незавершённым.