Операция «Святой Януарий» (1966)

Все началось с голубя на рынке. Мертвая птица, а в желудке — промасленный клочок пергамента. Комиссар Марчелло развернул его, не допивая эспрессо. Рыботорговец пробормотал что-то о святом, который не прощает.

Потом в кабинет ворвалась она — Изабель, француженка с фотоаппаратом и запахом чужого города. Говорила о пропаже не мощей, а бочки с кровью, древней, пятого века. И о том, что начальство Марчелло замешано в этом. Ее слова утонули в гудке парома.

След привел в портовый склад, где вязкий воздух пах гнилью и тайной. Там Ганс, немецкий химик в очках, собирал дистиллятор из церковного серебра. Он говорил о железе в крови, о золоте как о мифе для доверчивых паломников. Изабель снимала, спотыкаясь о ящики с бутылками, на которых значилось «Святое вино». Но это было не вино.

Ганс разбил ампулу, и коричневая жидкость растеклась по бетону. Он прошипел о ‘Ндрангете, о подмене святыни. Марчелло успел схватить лишь пустой флакон, холодный на ощупь, с выгравированной короной. Символ заговора, уходящего корнями в прошлое.