Фройляйн Доктор (1969)

Каждое утро Эльза Бруннер пробиралась через руины рынка к муниципальной клинике. В кармане — черствый хлеб, выменянный на ампулу морфина. Её мир — это грязные полотенца вместо стерильных бинтов, кипяток для инструментов и дети с ранами от неразорвавшихся мин.

По вечерам в кафе «Лира» доктор Марко Рицци шептал ей о требованиях властей: итальянцы хотят списки пациентов. «Не дам — закроют», — говорил он, поправляя очки. А потом появился Антон Ковач, бывший санитар с шрамом через бровь. Он привозил украденные с военного склада йод и бинты. «Спасибо не говори, — хрипел он, разгружая тюки. — Вчера видел, как ты беженцам суп раздавала».

Эльза, пряча под столом дрожащие после операций руки, спросила его однажды: «Почему помогаешь?» Он усмехнулся: «Моя сестра умерла в сорок третьем. Ей бы такой доктор…»

Когда клинику окружили жандармы, ища дезертиров, Марко вывел Антона через подвал. А Эльза, пригрозив выбросить документы о вспышке тифа, заставила их уйти. Просто стояла там, в своем выцветшем халате, зная, что завтра всё начнется сначала.