Шаг (1988)

Японец Такуя приехал в сибирскую зиму из своего аккуратного пригорода. Его мир состоял из точных расчётов и банки кофе из автомата. А здесь, на заводе, его встретил механик Иван в засаленной куртке. Он учил Такую чинить конвейер не по инструкциям, а кулаком, объясняя: «По-вашему — точность, по-нашему — молотком раз». Они ели разную еду, мерзли у цеховых окон и молчали, потому что слов не хватало.

Однажды Иван принёс водку и консервированных крабов. Застолье было тяжёлым, с намёками на чужие траулеры у границ. Молчание стало ещё глубже. А потом на смене случилась авария. Иван, не думая, схватил оголённый рубильник руками. Такуя, в ужасе, перевязывал ему ожоги своей японской мазью, крича от непонятной злости.

Вечером они сидели в опустевшем цеху. Такуя клеил старую треснувшую линейку отца — реликвию с иероглифом «терпение». Иван спросил, зачем он хранит сломанную вещь. «Чтобы помнить», — тихо ответил Такуя. И в этой фразе было всё: и далёкий Хоккайдо, и эта сибирская тоска, и этот странный, обожжённый друг в куртке с надписью «Уралмаш».