Вид на жительство (1990)

Эмиль прилетел из Марселя с портфелем, набитым не теми справками. Его работа на складе в Лос-Анджелесе рассыпалась в первый же день. Он стоял под чужим небом без гроша и надежды. Люси, дочь моряка, уволили из сиднейского паба, и теперь она пряталась в подвале мотеля Сан-Франциско, разглядывая чужие визовые квитанции. Она понимала этот страх. Рядом с ней мексиканский уборщик Карлос отсчитывал часы до депортации.

Их трое свела случайная встреча в парке, у автомата с газировкой. Тени удлинялись, город зажигал огни, к которым у них не было ключа. Они говорили тихо, обмениваясь не бумагами, а обломками своих судеб. Поддельные трудовые договоры казались хрупким щитом против целой системы. Но в этом был последний шанс. «Завтра всё начнем сначала», — сказал Эмиль, разламывая шоколадный батончик. Три части на троих. Не сладость, а обещание. Обещание бороться за еще один день на этой земле.