Витгенштейн (1993)

Джонатан, студент, пробирался сквозь кембриджский туман к лекциям профессора Хартли. Тот тыкал пальцем в схемы «Трактата», спрашивая, как описать запах дождя, если язык — это клетка правил. В углу Лиза, дочь библиотекаря, закатывала глаза. По вечерам они спорили в пабе «Красный Лев», а барменша Марта ворчала, вытирая кружки.

Потом пришло письмо из Киото. Джонатан оказался в доме доктора Сато, где сквозь бумажные ширмы мерцали карты языковых игр. Сато усмехался: как выразить ваби-саби формулой? Они бродили по ночному Осака, а Лиза тем временем требовала вернуть украденную рукопись. Джонатан смял её телеграмму, глядя на слепого музыканта в неоновом свете. Он не считал это кражей. Для него это был вопрос контекста, последняя попытка вырваться из клетки молчания, в которую он сам себя заключил.