Ревущие двадцатые (2021)

Люка, худой художник с Монмартра, пытался поймать на холсте отблески неона от кабаре «Чёрный кот». Его жизнь была запахом краски и дрожжей из булочной под мастерской. Элен, соседка с фиолетовой шляпкой и газетой *L'Humanité* в руках, жила иначе — её мир состоял из стачек и листовок. По вечерам они слушали джаз Жюльена, пока в дверь не стучали полицейские дубинки.

Потом всё изменилось. В подвале аптеки, среди ящиков с контрабандным абсентом, Люка начал передавать письма для анархистского кружка. Элен спрашивала, уверен ли он, щурясь при свете керосиновой лампы. А потом её заметки о пропавших текстильщицах исчезли, а на стене типографии нарисовали чёрную розу в колючей проволоке.

Люка зарисовывал в блокнот обгоревший трамвай на площади Республики, шепча, что даже огонь хотят превратить в пепел. Дождь смывал с асфальта призывы к стачке, но не мог смыть чувство, что что-то навсегда сломалось. Он всё ещё смешивал краски, но теперь в ультрамарине и кадмии были отблески не неона, а совсем другого огня.