В тихом норвежском посёлке, где жизнь текла размеренно и предсказуемо, одно событие разбивает привычный порядок. В течение месяца неизвестный поджигает сараи и дома, не оставляя следов. Жители охвачены тревогой: они не понимают, кто это делает и когда остановится. Подозрение падает на местного парня, чья замкнутость и странное поведение привлекают внимание. Он чувствует, как мир вокруг сжимается, а соседи превращаются во враждебную толпу. Его внутренний огонь - единственное, что он не может
Обычный школьный рюкзак, забытый в прихожей, становится центром вселенной для семьи. Семнадцатилетняя дочь, которую родители привыкли считать просто замкнутой и уставшей, исчезает из их поля зрения ровно настолько, чтобы её внутреннее напряжение переросло в нечто необратимое. Мать и отец слишком поздно замечают, что за тишиной в комнате скрывалась не подростковая лень, а глубокая психологическая рана. Однако трагедия оказывается не точкой, а началом долгого разбирательства. Полиция, школа и
Столица Норвегии, 1904 год. Землетрясение в 5,4 балла рушит здания, но обходится без жертв. Спустя больше века геологи фиксируют в Осло слабые толчки почти каждую неделю. Учёный видит в них предвестников новой катастрофы, способной стереть город. Он пытается убедить власти и жителей, что повторение истории неизбежно и на этот раз разрушения будут чудовищными. Но его предупреждения натыкаются на скепсис и бюрократию. Время уходит, а признаки надвигающегося бедствия становятся всё очевиднее.
Старый металлический молот, зажатый в человеческой руке, не должен гореть синим пламенем. Но он горит. Его владелец - человек, в котором пробудилась ярость древнего божества. Ему больше не нужно оружие, чтобы сеять страх: прикосновение обращает всё в пепел, а вокруг сгущается воздух, готовый разразиться бурей. Но эта сила ломает того, кто её носит. Герой оказывается заперт в собственном теле, где божественная мощь вытесняет человеческую волю. Каждая вспышка гнева грозит стереть последние
Детство отзывается глухой болью, женщины уходят, а алкоголь и нервные срывы становятся привычными спутниками. Эдвард Мунк пишет картины, которые современники встречают насмешками и непониманием. Каждый новый роман оставляет след, превращая личную драму в образы, что позже потрясут мир. Художник ищет утешение в работе, но творчество не лечит раны, а вскрывает их снова. Он движется к той самой картине, что вберет в себя всю тоску и тревогу, накопленные за годы. Кисть ложится на холст, застывая в