Это началось с выстрела у реки. Смерть Джесона Блоссома, золотого мальчика города, будто сорвала крышку с котла, в котором клокотали все их тайны. Его сестра-близнец Джуэль не верила в несчастный случай, и она потянула за собой остальных. Арчи, разрывающийся между музыкой и чувством долга; Бэтти, умная и надломленная, пытающаяся всё контролировать; Вероника, новенькая, с тёмным прошлым и острым языком. Они начали своё расследование, думая, что найдут одного убийцу, а вместо этого ворохнули
В канун Рождества жизнь Марго, живущей в одном из типичных домов на Мейпл-авеню, летит под откос. Она ждала предложения руки и сердца от своего парня, но вместо этого получила болезненное разочарование. Расстроенная, она возвращается домой — и застаёт в своей спальне совершенно незнакомого мужчину. Это Гриффин. Он оказался здесь по глупой случайности. Его друзья, следуя странной традиции, затащили его в русскую баню, а после, изрядно выпив, отправили не по тому адресу. Квартиры оказались до
После нападения, которое отняло у неё зрение, мир Эллен Ашленд сузился до бесконечной темноты и звуков. Ей приходится заново учиться всему — ориентироваться в собственном доме, различать интонации голосов. Она пытается привыкнуть к этой новой, хрупкой жизни, полагаясь на помощь немногих близких. Но постепенно её начинают терзать смутные подозрения. В привычных шагах и тактильной помощи она начинает улавливать что-то чужое, угрожающее. Её осязание и слух, ставшие главными проводниками, шепчут,
Мэдди привыкла быть на вершине. Её мир — это блеск, популярность и уверенность в завтрашнем дне. Но предательство лучшей подруги рушит всё в одночасье. Она оказывается по ту сторону социальной иерархии, которую сама же и выстраивала. Боль и ярость приводят её к Коулу, вечному изгою, который давно махнул рукой на этих «золотых» детей. У них нет ничего общего, кроме обиды. И этой обиды хватает, чтобы начать войну. Их цель — выпускной, тот самый символ безнаказанного торжества её бывших друзей.
Они приехали в этот глухой дом в лесах Орегона за тишиной, за покоем. Просто побыть вдвоём, подальше от всех. Майлз и его подруга. Но покой оказался обманчивым. Сначала — просто звук. Стук в дверь среди ночи. Потом — тени за окном. Фигуры в странных, безликих масках. Они не говорили ни слова, просто наблюдали. Появлялись из темноты и растворялись в ней. Это была не просто атака. Это была игра. Кошки-мышки, где мыши — они. Майлз и девушка пытались barricade themselves inside, но незнакомцы были
Майя и Райан думали, что нашли идеальное убежище — уединённый дом в глуши Орегона. Но тишина оказалась обманчивой. Снова эти маски, этот размеренный стук в дверь. Трое незнакомцев возвращаются, и их игра становится только изощрённее. На этот раз всё иначе. Маски начинают трескаться, и сквозь них проступают черты живых людей. Появляются намёки на их прошлое, на какую-то боль, которая привела их сюда. Это не просто бессмысленная жестокость. Каждое их действие — ход в чужой игре, часть чего-то
После десяти лет молчания Эмили возвращается в Брекенвуд, чтобы продать старый семейный отель. Сестра Лора встречает её упрёками, а в воздухе витает призрак их покойной матери. Всё напоминает о прошлом: потрёпанный плюшевый олень на чердаке, папка с неоплаченными счетами, настойчивое предложение от застройщика. Отель, как и её воспоминания, требует ремонта. Стены кухни просыхают, а Джек Моррисон, её бывший одноклассник, чинит сгнившее крыльцо. Его присутствие — ещё одно напоминание о жизни,
Джейн работает в закусочной «Глория», моет полы и разливает кофе. Однажды она подслушивает разговор владелицы Лизы с грузчиком — речь о долгах, о том, что всё может рухнуть. Позже, в мусорном баке, она находит конверт с распечаткой: кому-то по имени Карл Мерфи должны пятнадцать тысяч. Сосед Майк, чинящий мотоциклы, замечает, как она прячет бумаги, и предупреждает: не лезь не в своё дело. Но Джейн уже не может остановиться. В старом трейлере она расшифровывает каракули из блокнота Лизы —
Однажды в их доме пошла трещина. Сперва маленькая, почти незаметная. Но она росла, расходилась по стенам, и вместе с ней в жизнь Лены и Марка вползло молчание. Они пытались её замазать, игнорировать, но трещина была упрямой. Она стала метафорой всего, что они перестали говорить друг другу. Ремонт, который они затеяли, чтобы всё исправить, обернулся испытанием. Пыль, беспорядок, вещи на полу. Каждый слой штукатурки, который они сбивали, обнажал старые обиды и невысказанные упрёки. Они шли на