В тот день, когда он взял кисть, привычный мир художника Хэ-вона дал трещину. Династия Чосон требует от живописца строгих форм и почтительного содержания, но его рука тянется к тому, что запрещено изображать: к ветру в ветвях, к движению в неподвижном. Он рисует не парадные портреты, а то, что чувствует, и это ставит его на край пропасти. Перед ним открывается выбор: остаться в рамках, где он будет в безопасности, или идти за своим видением, рискуя всем. Каждый новый рисунок становится вызовом
Отец-кардиохирург пересадил дочери сердце, чтобы спасти ей жизнь. Он не знал, что донорский орган принесёт с собой одержимость. Теперь Со-ми мертва: она погибла во время экзорцизма, а хирург винит себя за каждое своё решение. Семья готовится к трёхдневным похоронам, но покойница не отпускает отца. Он слышит её голос: дочь просит о помощи. Спасти уже мёртвого ребёнка невозможно. Но голос звучит снова и снова, и хирург начинает сомневаться в реальности смерти. Трёхдневный обряд превращается в
Южная Корея. Семья готовится к трёхдневным похоронам старшеклассницы Со-ми, которая умерла прямо во время обряда экзорцизма. Её отец - кардиохирург, который сам пересадил дочери больное сердце. Он уверен, что именно этот орган стал источником одержимости, и теперь винит себя в случившемся. Среди поминальных ритуалов и запертых дверей он начинает слышать голос Со-ми. Она просит спасти её. Отец стоит перед дилеммой: отдать тело земле или попытаться вернуть дочь, понимая, что с этим сердцем она не