После аварии у Хелен начались видения. Сначала это были просто тени на краю зрения, потом — голос. Она пыталась списать всё на стресс, на травму. Но голос становился настойчивее, злее. Врачи нашли причину — тератому, доброкачественную опухоль из остатков её неродившегося близнеца. Обычное явление, сказали они. Но они не чувствовали того, что чувствовала она. Это была не опухоль. Это была её сестра. Та, что была с ней всё это время, поглощённая ещё в утробе. Годы молчания сменились яростью.
С детства она знала, чем занимается её отец. Он не убивал, лишь заставлял исчезать. Стирал чужие следы, чтобы обеспечить им двоим жизнь. Она принимала это как данность, оправдывая его работу. Он был санитаром, убирающим уже случившееся. Всё изменилось в тот день, когда к ним привезли новое тело. Женщину. И пока отец готовился к работе, девочка увидела едва заметное движение. Слабый вздох. Эта женщина была жива. Ледяной ужас сковал её. Отец стоял на пороге, за которым уже не очистка, а убийство.
Элоиза работает в старом кафе, рисует в блокноте и верит, что пятьдесят два редких слова спасут её маму. Люк, механик с промасленными руками, сомневается, но принимает от неё первый листок. Он прячет его в карман комбинезона, рядом с ключами и гайками. Потом он приводит её в заброшенный кинотеатр. Показывает видео своей сестры, которая не говорила три года, а теперь повторяет французскую фразу Элоизы. У Люка срывается голос. Элоиза молчит, чувствуя тяжесть его доверия. В метро она пишет у него
Это история о лётчиках, запертых в тесных кабинах, где от каждого выверенного движения зависит, увидишь ли ты завтрашний рассвет. Они не просто воюют — они выжимают свои машины до предела, заставляя металл визжать на виражах. Здесь всё по-настоящему: ты чувствуешь едкий дым, когда герой, обгоревший и почти без сил, выбирается из пылающих обломков. Слышишь сдавленное дыхание в наушниках, которое внезапно рвётся криком «Сзади!» — и сердце замирает. Между вылетами, в краткие минуты затишья, они