Четырнадцатилетний Эммет находит в подвале старенький плащ, расшитый странными узорами. Стоит его накинуть, как мир вокруг начинает плыть и искажаться. Стены его бруклинской квартиры растворяются, открывая вид на незнакомые силуэты. Плащ живой — он откликается на его страх, делая его невидимым, а на злость отвечает огненными всполохами. Старшая сестра Марни, случайно надев его, переносится в какое-то заброшенное место, где сталкивается с призрачными тенями. А их соседка, миссис Гловер, лишь
Два соседа, Тайлер и Робби, жили в ритме раздражения. Тайлер, бармен, ненавидел ночной блюз из-за стены. Робби, гитарист, презирал кислый кофе Тайлера. Их мир был из прокисшего арахиса, порванных шнуров и подгоревшего бекона. Всё изменил звонок миссис Чен в полицию. Чтобы замять штраф, Тайлер устроил в своём баре акустический концерт. Он ворчал, что это похороны тамагочи, расставляя стаканы. Но когда Робби заиграл, а пьяный механик расплакался в углу, что-то щёлкнуло. В этой хриплой гитаре была
Кенни застрял в бесконечном цикле: пробы, отказы, смена посуды в дешевом кафе. Ему под тридцать, а его мир — это отслаивающиеся обои в бруклинской однушке и резиновая пицца. Его подруга Эмили уже двигалась вперед, а он топтался на месте, пригвожденный фразой «не подходите по типажу». Все изменил звонок агента. Главный актер сломал ногу, и Кенни срочно вызвали на склад театра «Олд Роуз». Там его ждала Марта Грейвз, режиссер, чьи работы он боготворил. Она сидела в полутьме пустого зала, курила и