Сохён застряла в жизни, как в липкой луже латте на фартуке. Ее мир — это график смен в кафе, звонки от вечно занятого Минджуна и холодная кимбап в пустой галерее. Он не помнил её выставку, не замечал серёжек. Казалось, всё так и будет — серо и тихо. Пока она не нашла старый скетчбук. В нём была другая она — та, что рисовала автопортреты, а не только портреты безразличного парня. И появился Джинсу, новый бармен. Он включал ей Лору Марлинг, спрашивал, почему она рисует только Минджуна. Его вопрос
Он долго искал работу. Месяцы, а может, годы. Рассылал резюме, ходил на собеседования, где его вежливо провожали до двери. Мир будто перестал в нём нуждаться. Сбережения таяли, а вместе с ними — и самоуважение. Однажды утром он понял, что больше не может. Не кричал, не плакал. Просто тихо переступил какую-то невидимую черту. Если система от тебя отворачивается, значит, нужно действовать вне её правил. Вне всяких правил. Он начал с малого. Почти инстинктивно. Потом пошло дальше. Каждое его