Ellen Bonner


Шон за стойкой паба думал, что с танцами покончено. Прошлое напоминало о себе лишь ключом от подсобки и памятью о проданных матерью ботинках. Но вот Мэйв, с её потёртым пальто и смятым плакатом, вернула его в тот мир, который он пытался забыть. Старый склад у причала пах пылью и надеждой. Оливер, хореограф с метрономом, был суров. Он вбивал в Шона ритм, требуя ставить пятку жёстче, без балеринской нежности. Мэйв своим смехом смягчала эту суровость, становясь тихим союзником. И вот они — театр