Брат с сестрой, Лиам и Элис, живут в глухом бунгало, доставшемся им от исчезнувшего старика Грегора. Их дни проходят в странном, почти ритуальном однообразии: он чинит протекающую крышу, она разбирает консервы из подвала. Их мир — это треск радиоприемника, черные олени за окном и обрывистые, будто бытовые, заклинания. Покой нарушает сосед Арчибальд, принося коробку с чужими воспоминаниями — письмами и фотографией незнакомки у их дома. Это зацепка, первая ниточка. Лиам находит под кленом ржавую
Лиам вернулся домой с одним шрамом над бровью и чемоданом, полным тишины. В сарае, пахнущем пылью и старыми простынями, он пытался натянуть тент. Его сестра Кара смотрела на это, зная, что цирк — это не про шаткие конструкции, а про попытку собрать по кусочкам того парня, который когда-то улетел отсюда на трапеции. Он не сдавался. Позвал Эдди, чьи руки помнили жонглирование, а теперь держали гаечный ключ. Пришла Софи, чьи ножи резали не только воздух, но и её собственное одиночество. Вместе они
Эстель за сорок. Её жизнь — это отлаженный механизм: работа, дом, муж, который давно перестал видеть в ней что-то большее, чем удобный фон. Она чувствует, как превращается в призрака в собственной судьбе. И однажды, после безумной ночи с подругами, в ней что-то щёлкает. В порыве отчаяния и жажды перемен она предлагает мужу нечто немыслимое — пригласить в их спальню третьего. Сначала шок, потом — робкое, смущённое любопытство. Это кажется ей шансом всё изменить, доказать, что она живая, что