Старый «Тофаш» и вечный запах машинного масла. Эмир пытается заставить работать хоть что-то, а его отец, Мурат, стоит в дверях мастерской. Он хрипит, что пора бы научиться чинить «Шаханы», а не японский хлам. Это их затяжной спор — о прошлом и будущем. Рядом кипит своя жизнь. Айше, студентка, рвётся из тесной кухни в Ускюдаре, где тётя Лейла уговаривает её выйти за аптекаря. Она хочет в лабораторию, в Анкару, и её конспекты по биохимии — это пропуск в другую жизнь. А на пристани их друг Мехмет
Каждое утро Лейла протирала запотевшее окно в своей хрущёвке, пока чайник закипал на старой плите. В офисе начальник Огуз тыкал ручкой в её чертежи, заставляя переделывать. Она прятала дрожь в пальцах, сминая в кармане больничный чек — туннельный синдром подкрадывался незаметно. Эмир, когда-то подававший надежды студент-архитектор, мыл бокалы в баре у Галатского моста. Однажды вечером к нему подсела Лейла. «Помнишь, ты рисовал купола из переплетённых стропил?» — спросила она. Он отвёл взгляд,