Ржавый радиоприёмник, который больше года молчал, - единственная связь Рори с миром, которого больше нет. Чума стерла почти всех, брат Крис остался в прошлом, а сам он привык к тишине и одиночеству, как к коже. Но однажды он решается выйти из укрытия в пустыню, где ничего не растёт. Встреча с Каспером и его дочерью Рози ломает замкнутый круг: теперь нужно защищать не только себя. Вместе они тащат друг друга через пустые дороги, где каждый звук может оказаться последним, а прошлое цепляется за
Вермонтский дом детства хранит не воспоминания, а глухую стену. Прошлое обрубило все нити, и мужчина возвращается сюда, чтобы пробить эту стену лбом. Внутри - тишина, скрип половиц и тени, которые он сам не может назвать. Страшное событие, случившееся здесь много лет назад, не отпускает. Память отказывается выдавать картинку, но тело помнит: холод, страх, беспомощность. Каждая попытка вспомнить вытягивает из темноты новые углы. Дом дышит в затылок. Мужчина перебирает старые вещи, вглядывается в
Бывшая группа собирается на репетицию спустя двадцать лет. Четверо сорокалетних неудачников, застрявших каждый в своей тоске, решают воскресить звук девяностых. Речь не о ностальгии: им нужно вспомнить, кем они собирались стать, пока жизнь не рассадила их по офисам и разводам. Первая же встреча бьёт по старой ране. Кто-то притащил обиду, кто-то - лишний вес и желание доказать, что ещё может. Инструменты расстроены, голоса сели, а амбиции зарыты под слоем ипотек. Вместе они звучат хуже, чем по
Архитектор с диагнозом шизофрения начинает видеть Нью-Йорк иначе: привычные улицы и здания складываются в чертежи чужого замысла. Чтобы разобраться в происходящем, ему приходится принять собственное безумие как инструмент, а не как болезнь. Под городом заперто нечто древнее, гностический демиург, и трещины в реальности становятся шире с каждым днём. Герой балансирует между приступами и откровениями, не зная, чему доверять - врачам или собственному обострённому зрению. Но та сила, что ждёт