Стеклянный шар разбился об пол, и осколки с надписью «Квебек, 2008» разбежались по полу гаража. Эмили бросилась к метле, сердце сжалось — папа же просил не трогать украшения без него. За окном падал снег на тихие улицы Кингстона, а в углу мигала ёлка, купленная после распродажи. Потом Сара нашла в её куртке конверт. Предложение стажировки в Торонто. «Ты молчала бы ещё месяц?» — голос сестры дрогнул, и печенье рассыпалось крошками на их общий план украшений. Эмили пыталась чинить гитару для
Лина моет полы в закусочной, и запах жареного лука, кажется, въелся в неё навсегда. Однажды на подоконнике она находит странный конверт. В нём — старый снимок: незнакомый мужчина с окровавленным ножом. Сосед Марк шипит, что это рук дело владельца забегаловки, Жюля. Но Лина кое-что помнит: да, она видела тень зла, но видела и слёзы Жюля в подсобке. Потом в подвале старого дома она находит ржавую клетку и дневник. Там написано, что они пьют не кровь, а воспоминания. Это заставляет её пойти
После потери нерождённой дочи Элла сломлена. Её жизнь — это пустота, в которой не осталось ничего, кроме тишины. В отчаянии она находит в старых записях древний ритуал, обещающий вернуть утраченное. Это последняя соломинка, за которую она хватается. И случается чудо. Девочка появляется в доме — призрачное, полупрозрачное дитя. Но это не то исцеление, о котором она мечтала. Вместо утешения — строгие правила, будто инструкция по обезвреживанию. Нельзя смотреть на неё при свечах. Нельзя