Это началось с обычной ссоры. Лиза влетела в комнату к брату, Антону, и сбила соединение. Он что-то ковырял в сети, сервер лагал. А потом экран залила синяя рябь, и из колонок пошло тихое, тревожное шипение. Они очнулись в странном месте. Знакомая квартира на Профсоюзной смешалась с цифровым шумом, пикселями, плывущими стенами. Здесь они встретили Макса — парня в потрёпанной косухе, который знал все входы и выходы. Он объяснил, что они провалились в слой сбоя, почти добрались до ядра, и теперь
Каждое утро Лиза пробиралась мимо велосипеда Павла в их общей кухне. Он оставлял на столе чашки с недопитым кофе, а она молча переставляла их на его половину холодильника. Их жизнь состояла из этих мелких уколов: его носки в коридоре, её упрёки, стук по батарее от соседки, когда они спорили из-за ванной. Они существовали рядом, будто сквозь тонкую стену, слыша, но не слушая. Однажды Павел сварил борщ без свёклы. Лиза фыркнула, сравнив его с его же попытками «всё исправить». И тут их дочь Настя,