Лиор и Тамар, в промасленных спецовках, вечно боролись со старыми сетями, где трансформаторы были как картон под дождем. Они латали щитки, пока у магазинов таяло мороженое, и воздух пах жженой пластмассой. Потом нашли возле порта Ашдода перерезанный кабель — слишком ровный срез, чтобы быть случайностью. Амир, парень с пирсингом, нашел на записях с вокзала белую «Скорпио» с муниципальными номерами. Ночью на яффской крыше Лиор сказал Тамар, что это машина Давида Шарона из управления энергетики.
В захудалый городок, где скука въелась в стены, приезжает новая учительница музыки. Её встречают в штыки. Но она набирает хор из тех, на кого все давно махнули рукой. Тут и тихоня, за чьим молчанием скрывается семейная драма, и девочка, которую мать наряжает куклой, и парень с вечно пьяным отцом. Они начинают репетировать в сыром подвале. Сначала это кажется безумием — срывающиеся голоса, насмешки. Но постепенно из какофонии рождается нечто большее, чем песня. Это становится их единственным
Амир, ломая карандаш, натыкается на странность в сирийских поставках. Его напарница, Лиора, бывшая хакерша, видит знакомый почерк — фальшивые накладные, ведущие в кафе в Рамалле. Она бормочет что-то о чешских грузовиках, проливая гранатовый сок на клавиатуру. Они выходят на курьера Али, с татуировкой скорпиона на шее. В порту Ашдода вместо хлопка разгружают детские велосипеды с пустотелыми рамами. За неделю до операции начальница Тамар отзывает подкрепление. Она шипит про Бейрут, выбрасывая его
Анна приезжает в Израиль, чтобы исполнить последнюю волю отца — похоронить его прах на Святой земле. Сразу же оказывается, что её план рушится о суровую реальность. Её мать русская, а значит, по местным законам, она не еврейка. Раввинат требует неопровержимых доказательств еврейства её отца, которых у неё просто нет. Дядя, который мог бы выступить свидетелем, — владелец некошерной мясной лавки, и его слова в глазах религиозного совета ничего не стоят. Деньги на жизнь и на преодоление