Лан стирает в реке синюю рубашку сына. Это всё, что у неё осталось от Хюя. Он звонил с чужого номера, говорил, что скоро вернётся к Тету. Но потом — тишина. С смятым листком в руке она едет в чужой город. Спит на вокзале, пока её не прогонят. На заброшенной стройке находит его блокнот. Среди расчётов — рисунок их дома с манговым деревом. Девушка Май, продающая баньми, узнаёт Хюя на фото. Говорит, он работал за двоих, пока не упал с лесов. Бригадир Чыонг выгнал его, испугавшись проблем. Лан идёт
Линь живёт в ритме пригорода: кофейня, зелёные бобы, старый велосипед. Рядом всегда Минь — с подколками, сушёным кальмаром и книгами, которые он привозит ей из города. Их дни — это бесконечные стычки у рынка, привычные, как утренний *кафе да*. Она дразнит его, он отвечает ей, и так по кругу. Однажды за ужином тётя Нга обмолвилась, что Минь — приёмный сын их родственников. Линь замолкает, перебирая рис. Мир съезжает с оси. Наутро она прокалывает шину его мопеда. «Ты теперь мне как брат, —
Молодой парень по имени Ма Да возвращается в родную прибрежную деревню после долгой отлучки. Его ждёт тихий, разбитый горем отец. Место пропитано влажным солёным ветром и старой болью — много лет назад во время шторма утонула его мать. Случайно Ма Да обнаруживает, что может видеть духов утопленников. Эти тени смотрят на него с молчаливым укором, они повсюду. Сначала это лишь видения, но вскоре призраки начинают преследовать его, их шепот сливается с шумом прибоя. Он пытается понять, чего они