Мир медленно умирает. С неба льётся не вода, а яд, разъедающий всё на своём пути. Мы следим за Сельмой и её родителями, которые пытаются укрыться от этих кислотных дождей. Это не просто буря, это конец всего. Их бегство — это гонка, где каждый вдох может стать последним. Ландшафты вокруг превращаются в пустыри, покрытые едкой дымкой. Напряжение сжимает горло. Они пытаются спастись, но куда бежать, если гибнет вся планета? А потом наступает самый страшный момент. Им приходится сделать выбор.
Инспектор Клэр Рено привыкла к серым рассветам Люксембурга, но это дело было другим. Первое тело у старых фортов со странным узором на ладони. Её напарник Марк списывал на ритуал, но Клэр чувствовала — что-то не так. В архивах, пропахших пылью, она нашла старую папку. Такая же метка, жертва — бродяга. Слишком чисто для бомжа. А потом — вторая смерть. Профессор истории, задушенный в университетской библиотеке, и тот же символ на полу. Не просто знак, а карта. Оба погибших когда-то состояли в
Казалось бы, их жизни разделяют сотни километров и простые случайности. Лука в Милане, который верит, что забота о старой кофемашине — это забота о вкусе каждого утра. Софи в Брюсселе, оставляющая на стенах своих провидческих сов, будто пытаясь что-то разглядеть в этом мире. Йохан в Берлине, разрывающийся между своими проектами и семьей, хранящий старый детский рисунок. И Эмили в Люксембурге, для которой мир — это колонки цифр и трещины в чужом потолке. Но однажды эти трещины сходятся. Взгляд
В центре истории — женщина, которая учит петь людей с тяжёлыми нарушениями речи. Её метод — не просто вокальные упражнения, а попытка пробиться к самой сути человека, к его запертому внутри голосу. Она встречает молодого человека, почти полностью лишённого речи после инсульта. Их общение — это тихая, упрямая борьба. Она верит в него даже тогда, когда он сам уже не верит. Каждое занятие — это преодоление боли, стыда и отчаяния. Он пытается издать хоть один чистый звук, а она ждёт, терпеливо и