Жизнь Нормана была обычной, как у любого подростка в маленьком городке: школа, друзья, робкие взгляды на одноклассниц и видеоигры, в которых можно было спрятаться от реальности. Всё изменилось с одной новой игрой и странными очками. После них в его жизни появилось простое, но пугающее правило: он мог говорить только правду. Сначала это казалось забавной помехой. Но очень скоро Норман понял, насколько это серьёзно. Правда вырывалась наружу без спроса — резкая, неудобная, иногда обидная. Она
Билл Уильямсон снова выходит на связь. Он в подполье, но его лицо снова на всех экранах. Он наблюдает за миром, который считает безнадёжно прогнившим, и его терпение лопнуло. Его новая кампания — не просто террор, а жуткий перформанс, терапия огнём и страхом для спящего общества. Он не просто убивает. Он пытается встряхнуть, заставить очнуться, показать всем их же гнильность. И в этом есть какая-то извращённая, пугающая логика. Смотришь на его адское шоу — и ловишь себя на мысли: а вдруг этот
Шестнадцатилетняя Мэйвли Мэттьюс живёт в отчуждённом ритме между школой, где учителя вроде миссис Сэндс не видят в её рисунках ничего, кроме каракуль, и домом, наполненным усталым беспокойством матери-медсестры. Её настоящая жизнь — это панк-музыка, гуляющая в подвале, и тетрадные поля, испещрённые чёрно-белыми образами. Однажды, после очередного конфликта, она оказывается в захудалом кафе, где знакомится с Итаном. Он не похож на других — он видит в её смятом рисунке не ошибку, а высказывание.