Однажды в её жизни, такой тихой и упорядоченной, случилось маленькое чудо. Один из паровых булочек бао-цзы, которые она лепила, ожил. Появился крошечный сынишка, пухленький и беззащитный. Она назвала его Бао. Она растила его с той же нежностью, с какой пекла. Кормила, одевала, оберегала каждый его шаг. Но Бао рос. У него появились свои друзья, свои мечты. Он тянулся к миру за дверью их квартиры. А она всё крепче держала его, боялась этого ускользания. И вот он, уже взрослый, собрал вещи. Сердце
За неделю до Рождества Лила находит в подсобке кафе ржавую коробку с отцовскими игрушками. Сломанный солдатик, потрёпанный мишка. Это всё, что осталось от него после исчезновения. Она не может забыть тот день, когда он держал её на плечах у городской ёлки. Вместе с Джейкобом, мальчиком с еловой фермы, она решает оживить старые украшения, следуя детскому чертежу. Их поиски приводят в пыльный подвал библиотеки, где они склеивают осколки стеклянного шара. Сомнения одолевают Джейкоба, но Лила
Это история о тишине. Она не в сюжете, которого почти нет, а в промежутках между кадрами. В том, как старик кормит голубей крошками из кармана, а девочка рисует мелом круги на асфальте. Камера ловит мимолетное: ветку ивы в луже, свет, падающий сквозь листву, чьи-то шаги по гравию. Здесь нет диалогов, только шёпот мира — скрип качелей, шорох дождя. Ты смотришь и вдруг ловишь себя на комке в горле. Почему? Непонятно. Просто медленно плывут образы, один за другим, и ты проваливаешься в эту густую,