Варшава. Осенняя сцена, свет софитов и женский голос, от которого перехватывает дыхание. В Париже другая девушка с таким же именем внезапно чувствует чужую боль в груди. Две Вероники не знают друг друга, но их соединяет необъяснимая связь: одна живёт музыкой и сценой, другая ищет себя в любви и повседневности. Когда одна замолкает, вторая словно подхватывает её жизнь, не понимая, откуда берётся эта тоска. Кесьлёвский снимает историю не про совпадения, а про ощущение двойного существования:
В ночном кабаре находят убитым его владельца. Инспектор Валуа приступает к расследованию и почти сразу получает готовую версию: виновата подружка погибшего. Слишком удобно, слишком очевидно. Валуа отказывается ставить точку, чувствуя, что за этим простым решением скрывается что-то другое. Париж 1958 года, мир неона, джаза и полумрака. Инспектору предстоит разбираться не только в обстоятельствах смерти, но и в том, кто и зачем пытается направить следствие по ложному пути. Каждый допрос открывает
Канун Рождества, пустой дом и двое: смышлёный мальчик Томас и его дед. Взрослые ушли, праздник почти наступил, но в дверь стучится незваный гость. Психопат в костюме Санта-Клауса проникает внутрь, и тихий вечер оборачивается осадой. Томас не ждёт чуда - он просчитывает шаги. Ребёнку приходится думать быстрее и действовать жёстче, чем любому взрослому. Дед рядом, но защищать его придётся самому. Узкие коридоры, запертые комнаты игрушечное оружие против настоящей угрозы. Рождество становится