В затерянной эстонской деревушке, где жизнь тяжела и сера, люди от отчаяния заключают сделку с нечистой силой. Они создают из подручного хлама краттов — неуклюжих слуг, чтобы те облегчили их труд. Но за всё приходится платить. Сердце крестьянской девушки Лиины разбито: она безнадёжно влюблена в Ханса. А тот, мечтая о другой жизни, грезит дочерью барина и не замечает её. Лиина готова на всё, даже пойти к ведьме, лишь бы заполучить его любовь. Но тёмная магия, призванная помочь, оборачивается
В старом Киото, среди тихих храмов и увядающих садов, живут Ханако и её подруга. Их дни похожи на свиток с нежным рисунком — совместные прогулки, тихие разговоры, общие мечты. Они открывают мир, и он оказывается сложным. В нём есть место первой влюблённости, но также и первой ревности. Есть радость полного понимания без слов, но и боль от внезапной тишины. Они учатся чувствовать. Не только светлую привязанность, но и те странные, колючие грани дружбы, что появляются, когда одна начинает
Каждое утро Лийз протирала стойку тряпкой, пахнущей старым кофе. Ее сосед Март забегал перед лекциями, пил капучино и рассказывал о разбитых кружках. Она видела синяки под его глазами, спрашивала, выспался ли он. Он смеялся и показывал старые письма с бабушкиного чердака. Однажды в кафе вошел мужчина в промокшем пальто. Он оставил на столе конверт. Внутри была фотография Лийз у памятника и ключ. «Твой отец не утонул в озере», — прошептал он. Март, прячась за дверью, сжимал в кармане нож. Ночью
Студент-археолог Яан Нейманд находит в подвале библиотеки старый дневник. В нём — запись о пропавшем серебряном медальоне, некогда принадлежавшем его прадеду. Случайная находка оборачивается навязчивой тенью прошлого. Подсказка на полях увлекает его в полуразрушенную церковь, где он действительно находит артефакт. Но из темноты доносится хриплый голос: «Ты не первый Нейманд, кто ищет это». Вместе с баристой Лийс, которая разбирается в старых символах, Яан пытается распутать клубок. К ним
Он приехал сюда случайно, спасаясь от привычного ритма жизни. Эти узкие улочки, где белье висит между домами, а запах жареных сардин смешивается с соленым бризом, стали его убежищем. Воздух здесь был другой, густой, пропитанный историей. Он часами бродил, разглядывая азулежу — синие, желтые плитки, которые рассказывали истории без слов. Сидел в крошечных кафе, слушал фаду, доносящееся из открытых окон, и время будто растворялось. Здесь не нужно было никуда спешить. Потом он уезжал на край света