Париж конца пятидесятых встречает американского продюсера Стива Кэнфилда неоновыми огнями и запахом свежих круассанов. Он приехал снимать кино и находит неожиданного союзника в советском композиторе Петре Ильиче Боровом. Уговорить талантливого музыканта остаться на Западе оказывается проще, чем предполагалось. В Москве невозвращение композитора воспринимают как личное оскорбление. Трое оперативников, посланных образумить перебежчика, сами с головой уходят в парижские удовольствия. Тогда КГБ
Лакки Джексон приезжает в город на мели. Ему нужны деньги на двигатель, без которого не видать ему победы в гран-при. Он устраивается официантом, и надежда тает с каждым днём. А потом он видит её. Местную красавицу, которая становится его новой, самой важной целью. Он не только гонщик, но и музыкант. И Лакки решает играть. Каждый вечер его музыка становится разговором с ней, признанием, которое не решается произнести вслух. Мелодии говорят то, чего не хватает словам. И постепенно она начинает
Адвокат Перри Мейсон знает, что его работа держится не на букве закона, а на умении читать людей. Каждое новое дело затягивает его в гущу противоречивых улик и лживых показаний, где он методично ищет единственную зацепку. Угроза для клиента растёт с каждой минутой, и решающим становится не только профессионализм Мейсона, но и его готовность рискнуть репутацией. Он ведёт диалог с теми, кто молчит, и ставит под сомнение очевидное. В конце дня в кабинете остаётся только пепельница, полная окурков,