Лив работает в книжном, пахнет старой бумагой и тишиной. Каждую среду она приходит в бар «Туман», где Эйрик за стойкой готовит ей кофе с кардамоном. Он вытирает бока, она молчит. Однажды она рассказывает ему о бывшем, которого видела в метро — тот целовался с другим, смотрел сквозь неё. Эйрик слушает, пилит лёд, его тату на предплечье выцвело. Рядом, в мастерской над пекарней, живёт Кари. Она рисует портреты и просит Лив попозировать. Сначала та соглашается, но когда Кари просит снять блузку,
Сначала это были лишь странности, которые замечали только они. Тени в снегу, которые уползали прочь. Шепот из глубины озер. Потом начали пропадать взрослые. Сперва по одному, а затем все чаще. И те, кто оставались, вели себя не так — смотрели пустым взглядом, пахли гнилой хвоей и озерной тиной. Дети остались одни в этом тихом кошмаре. Они прятались на заброшенных фермах, пытаясь понять новые правила мира, где нельзя доверять даже собственным родителям. Майкл нашел в старом амбаре саамские
Однажды на пароме врач Марианна встречает медбрата Тора. Вечер, вода, тишина. Он говорит прямо, без масок — ищет мимолётные связи, без обязательств, без боли. Его слова повисают в воздухе и не отпускают. Марианна возвращается к своей упорядоченной жизни, но эта мысль, как заноза, остаётся внутри. Она смотрит на свои одинокие вечера, на пустоту, которую так тщательно скрывала. И в ней зреет тихий бунт. Она решается. Встреча с незнакомцем в баре — это попытка примерить его свободу, стать другой.
Йоханне ведёт дневник. В нём — её тихий мир, первая влюблённость, слова, которые она не решается сказать вслух. Это её убежище. Но однажды тетрадь попадает в руки матери. А затем — и бабушке. То, что было сокровенным, становится общим достоянием. Мама читает её записи с тревогой, бабушка — с грустью, словно видя в них отголоски собственной молодости. Йоханне чувствует себя обнажённой, её внутренний мир вывернули наизнанку без спроса. Три поколения женщин оказываются связаны этими страницами.