Она видела, как он выбегал — лишь силуэт в синей ветровке. А потом нашли тело. Лиза сказала полиции, что не разглядела лица, но солгала про голос. Он был до боли знакомым, голосом человека, который исчез три года назад. Позже, в урне, она нашла окровавленный платок с чужими инициалами. А молодой полицейский Том нашел ее на записи с камеры — она шла к дому жертвы ночью. Он пришел к ней не как страж порядка, а как шантажист: у него были фото ее брата, связанного с наркокурьерами. «Говори, что
Лондон заливает осенним дождем. Марк, водитель ночного такси, собирает в потёртый блокнот откровения своих пассажиров — рыдающего о разводе бизнесмена, чьи-то пьяные признания. Он живёт чужими историями, будто своих не хватает. Утром в кафе он возвращает забытую книгу Эмили, библиотекарю с фиолетовыми чернилами на пальце. Она прячет взгляд за стёклами очков, говорит, что князь Мышкин понимает её лучше соседей. Лена, парикмахер в крошечной парикмахерской на углу, копит на свою мечту — салон
Элла возвращается в Шеффилд после смерти матери, в этот дом, застывший во времени. Между фарфоровыми слониками и неоплаченными счетами она находит старую газетную вырезку о пожаре в соседнем доме. Её брат Лиам зол — она сбежала, а он остался. Среди хлама в гараже Элла находит детский рисунок: их семья, но без отца. Этот простой синий фломастерный эскиз становится первой трещиной. В библиотеке ей не смотрят в глаза, а пьяный Грэм Стоун бросает обвинение: пожар устроила её мать, пока отец изменял
Мэйв нашла старую флешку в купленном на блошином рынке компьютере. На ней было видео — детская комната, и в ней что-то двигалось, что-то с неестественно вывернутыми суставами. Лиам отмахнулся, решил, что это чья-то шутка. Но когда в метаданных Мэйв увидела свой собственный адрес, стало не до смеха. Потом начался кошмар. Во время просмотра третьего ролика с Лиамом случился припадок. Врачи списали всё на стресс, но на парковке им бросили в машину кассету. На плёнке — бормочущий что-то о
В Йоркшире фермер Уинстон Троттер в ярости. Он швыряет на стойку паба квитанцию, крича о таможенных сертификатах на каждую банку шпрот. Барменка Мэйси молча переставляет кружки с эмблемой ЕС. В Лондоне лоббист Найджел Борсэйдж с жаром говорит о настоящем английском беконе, пахнущем дождём, а в его портфеле лежит контракт на дешёвую польскую колбасу. На заброшенной фабрике экс-министр Тереза Хог пытается договориться с французом о квотах, угрожая, что хряки зароют шампанское. В порту Дувра
Марк, инженер из Бруклина, уже неделю не спит, патрулируя вышки возле моста. Его коллега Зои находит в серверных логах странный повторяющийся код. «Смотри, — говорит она, — они не просто роутеры обновляют». Это похоже на вирус, встроенный в саму прошивку. А на следующий день миссис Гловер из соседнего подъезда кусает почтальона, крича о голосах в зубах. Её глаза становятся мутными, как экран старого телевизора. В это время в Лондоне доктор Эмили вскрывает труп и видит нечто пугающее: клетки
В кармане чужого пальто Лиз Тёрнер нашла смятый конверт. «Для Эмили, если я не вернусь». Внутри — ключ и старая фотография. Детектив Мартин Грэй, разглядывавший пятно на ложке, взял её в руки, и пальцы его дрогнули. Сказал, что дело похоже на пропажу трёх человек в 2004-м. Спросил, не её ли отец на снимке. Лиз молчала. Ночью на складе за вокзалом, в ячейке сейфа, лежали пачки писем и отчёт о взрыве в казармах. В списке свидетелей — фамилия Грэя. «Вы знали его», — сказала Лиз, упираясь ладонью в
Молодой человек по имени Джейкоб живёт в маленькой квартире, заваленной книгами и записями. Он пишет диссертацию, и эта работа поглотила его целиком. Дни сливаются в одно серое пятно, наполненное навязчивыми мыслями и тишиной. Его подруга Эми пытается до него достучаться, но он отдаляется всё сильнее, увязая в собственных страхах и интеллектуальном истощении. Его реальность начинает давать трещины. Звуки за стеной становятся угрожающими, тени на периферии зрения — всё явственнее. Он слышит
Группа старых друзей собирается в загородном доме, чтобы провести выходные. Сначала всё как обычно — разговоры, шутки, лёгкая ностальгия. Но постепенно атмосфера становится тяжёлой, нездоровой. Их начинают преследовать видения, искажения реальности. Кажется, будто сама земля вокруг дома на них злится. Они пытаются списать всё на стресс или коллективную галлюцинацию. Однако тревога нарастает, превращаясь в настоящий ужас. Прошлые обиды и тайны всплывают наружу, обнажая хрупкость их дружбы.