Она пишет романы, в которых жёны избавляются от мужей, - это её работа. Нэнси Крэмптон-Брофи строит карьеру на мрачных фантазиях, пока однажды реальность не догоняет вымысел. Автора обвиняют в том, что она сделала со своим собственным мужем то, что описывала на бумаге. Драма разворачивается вокруг границы между творчеством и жизнью, которая вдруг стирается. Героине приходится доказывать, что её истории не были инструкциями, а персонажи - не автопортреты. Под угрозой не просто свобода, а сама
Однажды утром дети не выходят во двор, и соседи перестают видеть их на улице. Родители, движимые религиозными убеждениями, решают, что внешний мир опасен для душ их семьи. Дом превращается в крепость, а единственный способ защитить близких - запереть их внутри навсегда. Двери закрываются не от чужаков, а от того, что родители считают дьяволом. Герои верят, что спасают детей, но каждая запертая комната и каждый новый запрет делают дом не убежищем, а клеткой. Угроза исходит не извне, а от тех,
Конрад и Мишель находят друг друга в момент, когда оба готовы уйти. Они переписываются, и эта переписка становится их единственной опорой: поддержка, понимание, общая боль. Но когда Конрад решается на последний шаг, Мишель поступает иначе, чем раньше. Она не пытается его остановить. Она подталкивает, советует, помогает выбрать способ. После смерти парня её обвиняют в непредумышленном убийстве. Суд разбирает не только факты, но и границы чужой вины: где заканчивается сочувствие и начинается
Тори возвращается в город детства, чтобы договориться с прошлым, но прошлое не намерено договариваться. Оно вторгается яркими вспышками: память подсовывает кадры убийства подруги Хоуп, которое случилось много лет назад. Тори - медиум, её дар видеть картины настоящего и прошлого, и сейчас это скорее проклятие. Смерть Хоуп оказывается не единичной трагедией, а первым звеном в цепи ежегодных преступлений. В годовщину гибели подруги Тори оказывается перед убийцей, который не собирается