Зимний Париж встречает Йоава холодом и равнодушием. Израильтянин прилетает сюда, чтобы начать жизнь заново, но первый же день обходится ему почти даром: он находит пустую квартиру, теряет все вещи и едва не замерзает насмерть. Спасители - богемная парижская пара - подбирают его на улице. Они дарят не только тепло и заботу, но и дорогую одежду, айфон и пачку евро. Вместе с вещами герой получает обманчивое ощущение, что чужую культуру можно присвоить так же легко, как чужое пальто. Йоав отчаянно
Она потеряла покой. Пятилетний мальчик из её группы пишет стихи, и в этих строках звучит то, чего она давно не слышала нигде: настоящая, чистая сила. Воспитательница видит в ребёнке не просто талант, а дар, который мир вокруг готов растоптать. Родители не понимают, система требует послушания, а мальчик слишком мал, чтобы защитить себя. Женщина решает действовать. Она берёт на себя роль хранительницы, отгораживая ребёнка от всех, кто не способен оценить его гений. Её одержимость растёт, и
Париж и Женева, две квартиры, два паспорта. Мадлен ведет двойную жизнь: у нее два имени, двое мужчин, двое сыновей во Франции и дочь в Швейцарии. Она держит эти миры в строгих перегородках, пока роковая случайность не пробивает брешь. Один неверный шаг - и часть тайного становится явным. Теперь ей приходится лавировать между любовниками и детьми, затыкая прорехи во лжи. Но ложь тянет за собой новую ложь, и паутина сжимается. Героиня не просто рискует разоблачением: под ударом сама конструкция
Израильский режиссёр ввязывается в две безнадёжные битвы: одна - за умирающую свободу слова в стране, другая - за умирающую мать. Съёмочная площадка, где каждый кадр приходится отстаивать, перетекает в больничную палату, где удерживать человека - уже проигрыш. Он привык решать, где поставить камеру и какую реплику не вырезать, но здесь правила пишет не цензура, а время. Всё, что он умеет - спорить и снимать, а приходится молча сидеть у койки. Музыкальная ткань фильма пульсирует между гневом