Рейнджеры и соцработники находят в лесопарке незаконное жильё: отец и дочь, которые добровольно отрезали себя от мира. Уилл уверен, что питаться дарами природы и пить дождевую воду честнее, чем жить среди людей. Тринадцатилетняя Том знает только этот лес и отца, который учит её выживать. Изоляция даёт им свободу, но закон на стороне общества: бездомным быть можно, а жить на общественной земле нельзя. После того как их обнаруживают, Уиллу и Том приходится покинуть насиженное место. Дочь
Озёрный край Миссури, зима, промерзшая земля и пустые глаза. Семнадцатилетняя Ри тащит на себе больную мать и младших - отца нет, он только вышел из тюрьмы по залогу и пропал. Шериф ставит точку: отец не явится в суд - дом отберут. В доме, где нет денег даже на еду, потерять крышу означает потерять всё. Ри идёт искать человека, которого, по слухам, уже нет в живых. Ей придётся стучаться в двери тех, кто варил и толкал метамфетамин вместе с отцом. Здесь не отвечают на вопросы, здесь угрожают
Ирен держится на честном слове: двое сыновей, работа, дом в северном городке и зависимость от кокаина, которую она прячет ото всех. Она записывается в реабилитационную программу, чтобы выбраться, но каждый день рядом с ней те же соблазны и нет сил сказать им нет. Боб, медбрат из центра, становится для неё поддержкой, но зима в маленьком городе только сгущает холод. Ирен разрывается между ролью матери, борьбой с ломкой и рутиной, которая не прощает слабости. Ей нужно решить, на что она готова