Обычный мир подростка в Алма-Ате конца девяностых сужается до двух полюсов: тишина родного дома и гул асфальтированных улиц. Частота восемнадцать килогерц, недоступная слуху взрослых, становится метафорой глухой стены, за которой семья перестаёт слышать ребёнка. Конфликт с родителями выталкивает его из тепла. На смену привычному уюту приходит романтика холодного бетона и первая проба героиновой волны, захлестнувшей город. Подросток меняет одну реальность на другую, не замечая, как исчезает
Провинциальный студент Ерлан приехал в Алматы строить будущее. На третьем курсе он сталкивается с миром золотой молодёжи и его неписаными законами. Чтобы сохранить себя, ему приходится пережить и испытать то, к чему он не был готов. Среда требует от героя постоянного выбора между принципами и принятием чужих правил. Драма разворачивается в криминальном контексте, где моральные устои проверяются на прочность. Ерлан пытается удержать внутренний стержень, пока окружение давит и ломает привычные
Канату под сорок, он банковский клерк, который давно не ждёт от жизни ничего нового. Кризис среднего возраста выжег и мечты, и смысл - осталась ровная серая колея. Всё меняется, когда на пороге появляется Даник: успешный, энергичный, знающий формулу правильной жизни. Он предлагает Канату тренинг личностного роста. Сначала это похоже на шанс. Даник обещает прорыв, деньги, уважение - всё, чего у героя нет. Но вскоре за обещаниями открывается другая сторона. То, что казалось спасением, оказывается
Скука и глухая стена непонимания с родителями - вот что окружает пятнадцатилетнюю Машу. Появление Рэма, уверенного и взрослого парня, обещает ей другую жизнь: тусовки, острые ощущения, деньги, которые приходят легко и почти играючи. Она впускает его в свой мир и сама не замечает, как оказывается внутри Схемы. То, что выглядело как безобидное приключение с бонусом в виде карманных расходов, начинает затягивать её всё глубже, подменяя привычные правила новыми, где за удовольствие приходится
Зимнее пальто, зашитое наспех, и детский валенок, оставшийся на перроне. Через эти вещи смотрит война: не парадом, а давкой в эшелоне и женским криком, перекрывающим гудки паровозов. Наталья везёт дочь Галю на восток, где эвакуированных ждут Алма-Ата и иллюзия тыла. В сутолоке станции она на миг разжимает руку, и этот миг становится пропастью. Дочь исчезает в толпе, увозящей чужие семьи. Теперь Наталья движется не от войны, а сквозь неё: вдоль путей, по вокзалам, мимо чужих потерь. Она ищет