В городе, где серое небо давит на плечи, а уныние стало нормой жизни, поколениями работает семейный бизнес. Магазин предлагает всё для добровольного ухода: от верёвок до ядов, и дела идут превосходно. Владелец и его жена привыкли к мрачной атмосфере и считают её единственно верной. Но однажды в семье рождается Алан. Малыш не просто улыбается - он заражает всех вокруг необъяснимой радостью. Его смех звучит как вызов тоскливому порядку вещей. Отцу предстоит понять, что жизнелюбие сына угрожает не
Одетт восемь, она талантливо танцует и старается быть хорошей девочкой. Но есть друг родителей, который уговаривает её поиграть в щекотку, и от одной мысли об этом ребёнка пробивает ледяной страх. Почему безобидная игра оборачивается такой тяжестью, она не может объяснить даже себе. Спустя годы Одетт всё так же танцует. Движения отточены, тело слушается, но внутри сидит глухой гнев, который не получается стряхнуть ни на репетиции, ни в тишине. Она пытается отпустить прошлое, а оно держит её за
Фургон с переселенцами, держащий путь в Калифорнию, таит сюрприз: в нём спрятаны деньги, награбленные братьями Далтонами. Сами горе-преступники, только что сбежавшие из-под стражи, теперь плетутся за обозом под присмотром ковбоя Счастливчика Люка. У поселенцев есть восемьдесят дней, чтобы добраться до земли, у Люка - задание доставить бандитов в тюрьму, а у Далтонов - план, как вернуть своё. Вместо спокойного путешествия компанию ждёт бесконечная гонка: бандиты норовят улизнуть, поселенцы тонут
Столовая дома престарелых, где Янник привык работать с улыбкой, несмотря на нехватку рук и вечные сокращения. Санитар держится за своё неизменное хорошее настроение как за единственный инструмент, который у него не отнять. Но директор решает, что в той же столовой теперь будут обедать школьники. Появление детей и их аниматора Од вносит хаос в отлаженный быт постояльцев: старики, привыкшие к тишине, оказываются лицом к лицу с шумом, который невозможно контролировать. Янник пытается удержать