Ленинград, начало семидесятых. Писатель Сергей Довлатов расстаётся с другом, который уезжает в эмиграцию, и никак не может достать для дочери ту самую куклу. Вокруг кипит литературная жизнь, студия «Ленфильм», шумные чтения стихов и сомнительные знакомства. Но главная война идёт внутри: он разрывается между ремеслом журналиста и собственным даром, между тем, что требует жизнь, и тем, что требует слово. Довлатов то и дело оказывается в парадоксальных и смешных ситуациях, но смех здесь - способ
Соглашаться на тыл или брать штурвал - этот выбор не даёт покоя юной лётчице, которая только что попала в смешанный авиаполк. Вместе с подругами она приезжает на фронт, где пахнет гарью и мужским потом, а немец наступает так плотно, что земля дрожит. Девушки необстрелянные, и первое время их всерьёз никто не принимает: слишком хрупкие для кабины истребителя, слишком тихие для казармы. Но каждый новый вылет стирает насмешки, уступая место усталости и упрямству. Доказать, что ты не хуже мужчины,
Зимний госпиталь пустеет. Последних раненых грузят в машины, а немецкий хирург Пауль Фишбах только что сошел с поезда. Вокруг ни выстрела, но тишина тяжелее канонады: советские войска уже перехватили инициативу. Пауль остается в здании с горсткой людей, которым обещали транспорт. Машина не приедет. Он понимает: состав, доставивший его на восточный фронт, ушел навсегда. Теперь он застрял в чужой заснеженной стране, и хаос контрнаступления размывает последнюю надежду вернуться домой. Чужая земля
Они потеряли почву под ногами задолго до того, как мир замер в ожидании войны. 2017 год по версии фильма - это серая зона между объявленной тревогой и реальным ударом, где люди уже не живут, а доживают. Герои здесь - «лишние» в классическом смысле: их навыки, чувства и сама воля оказались никому не нужны в этом промежутке. Судьбы нескольких таких персонажей стягиваются к недостроенному зданию, которое стоит символом всего, что не случилось. Каждый из них пытается цепляться за своё: за иллюзию
Байконур, 1961 год. Песок, бетон, небо, которое вот-вот станет чужим. Врач Даниил Покровский готовит отряды космонавтов к полёту и с каждым днём всё острее чувствует, что отправляет этих людей навстречу неизвестности. Страх за них смешивается с любовью и жалостью к двум женщинам - жене и любовнице. Он разрывается между долгом врача, который должен быть твёрдым, и сердцем, которое размягчается от близости потери. Шесть недель, отпущенных на подготовку, сжимаются до предела. Покровский не может
Пять коротких замыканий, пять историй о том, как любовь пробивается сквозь глухоту, безумие и бытовую бессмыслицу. Журналист ищет героев для репортажа о теплотрассе, но находит на стене надпись, которая обесценивает всё задание. Московский парень влюбляется в девушку из Варшавы, не понимающую ни слова по-русски: язык здесь не нужен. Глухонемой сапожник по одной туфельке придумывает судьбу незнакомки и ошибается - реальность оказывается проще и жёстче его фантазии. Циркач Ким попадает в
Профессор Давид Гурамович, знаток литературы Серебряного века, теряет не просто репутацию - он лишается свободы передвижения, запертый в собственной квартире после того, как сам же указал на мэра провинциального городка. Обвинив чиновника в крупной растрате, Давид неожиданно оказывается фигурантом дела о хищении. Окружение в один голос советует пойти на мировую, но он упрямо отказывается. Для него это не вопрос выгоды, а борьба за собственное имя и право называться человеком слова. Чем дольше
Отца разорил проигрыш российской сборной немцам 0:16 на Олимпиаде-1912. Он сошёл с ума, следом умерла мать. Братья Андрей и Николай остались вдвоём, живут у дяди-врача в Петербурге 1914 года, накануне Первой мировой. Единственная их страсть - футбол. Попытка попасть в команду к англичанам провалилась, и четверо друзей решают собрать свою. Денег нет, поле нужно выкупать. Они начинают играть на ставки с кем придётся: грузчиками, газетчиками, студентами. Каждый матч превращается в отчаянную