Цветок тысяча и одной ночи (1974)

Пыльная улица восточного города, смех толпы и беззащитный башмачник, над которым глумятся. Проезжающий купец на коне резко осаживает насмешников, напоминая о священных законах гостеприимства для чужеземца. Этот жест запускает цепь событий, где реальность переплетается с притчей, а бытовая жестокость оборачивается сказкой. Герои движимы не столько волей, сколько предписаниями древних обычаев и сиюминутными порывами сердца. Под угрозой не жизнь, а само понятие человеческого достоинства и чести в мире, где слово купца может разогнать толпу, но не отменить её злобы. Здесь нет чёткой грани между фарсом и трагедией: комедия нравов соседствует с драмой одиночества. Пазолини складывает мозаику из восточных новелл, где за каждым поворотом сюжета прячется насмешка над цивилизацией и тоска по чуду. В финале остаётся лишь лёгкий ветер, колышущий пыль на той же пыльной улице.