Незначительные люди (1955)

В переулке Монторгей жизнь текла по своим, малым законам. Жан-Люк, печатник, заворачивал селедку для старика Пьера в утренние газеты. Его друг Марсель рисовал мелом карикатуры на стене кафе, пока хозяйка не гоняла его шваброй. Вечерами в мастерской, пахнущей скипидаром, они пили вино и говорили о вечном — о дороговизне муки, о хомяке-бюрократе с щеками, полными франков.

Элен, швея с третьего этажа, шила платья и прятала в подкладку листовки. Ее комната пахла уксусом, которым она выводила пятна. Она напоминала Жан-Люку о хлебных карточках и сунула ему мармелад от сестры-фермера.

А потом домовладелец Гоше собрал всех во дворе, требуя освободить чердак для своих консервов. «Крысы съели мои последние нитки, а он про консервы трещит», — прошептала Элен, ломая мелок. Марсель развернул план. Жан-Люк молча трогал гипс на подоконнике, который когда-то заделывал старыми газетами. И в этой тишине зрело хрупкое, но твердое решение — завтра пойти в муниципалитет.