Большая голубая дорога (1957)

Сальваторе, старшина с Липары, каждый день чинил сети под взглядом жены. Мария, заворачивая ему скудный обед, бросала через порог: если вернешься без улова, дети будут есть хлеб с маслом. Но ловить было нечего. Запрет на лов тунца загнал его команду в трюм «Святой Клары», пропахший ржавчиной и контрабандными сигаретами.

Когда за долги забрали мотор лодки, Сальваторе сел на ночной паром. Он плыл в Неаполь, пряча за пазухой консервы из скумбрии. Марсель, доки, бельгиец Анри, который наливал вино в жестяные кружки за перевозку мешков соли. В трактире югослав Лука хрипел ему адрес человека в синей кепке. Две недели на верфи, руки в трещинах от мазута, за пазухой — пачка франков.

Дома Мария штопала свитер сына. Он протянул ей деньги, завернутые в газету. «Ты пахнешь соляркой и чужим потом», — сказала она, не глядя на него, разглаживая ладонью помятый лист с цифрами их долгов.