Человек из Ла Манчи (1972)

В тюремной камере, среди гнили и ржавых цепей, Мигель пытается спастись от ужаса. Он уговаривает сокамерников разыграть его пьесу. Надевает драный плащ, привязывает к щиту оловянную миску — и вот он уже Дон Кихот. Санчо, толстый конокрад, смеётся над ним, но соглашается стать оруженосцем.

Заключённые, перебивая друг друга, изображают то ветряные мельницы, то разбойников. А в углу сидит Альдонса, прачка с обожжёнными от щелока пальцами. Она смотрит на это с усмешкой. «Ты бы лучше пол вымыл, мечтатель», — бросает она. Но Мигель не слышит. На площади из нар он клянётся ей в вечной любви, называя Дульсинеей, прекрасной дамой.

Капитан с шрамом через глаз ломает декорацию. «Хватит дурачиться! Завтра инквизиция всех нас сожжёт». Но Мигель продолжает монолог о рыцарской чести, будто железные решётки исчезли. Его уводят на рассвете. И только шёпот, обращённый к Альдонсе, остаётся в сыром воздухе: «Запомни — ты королева». В этих словах — всё, что у них было. Последняя правда перед концом.