Роза Люксембург (1985)

В дождливом Берлине 1907 года она пробиралась сквозь толпу в прокуренной пивной, чтобы говорить. Роза. Её слова были остры, как осколки стекла, а речь о стачках привела её в тюрьму Моабит. Там, за каменными стенами, она спорила с надзирательницей Мартой, отстаивая каждую крупицу человечности, будто это была последняя крошка хлеба.

Годы спустя, в 1918-м, её лицо скрыто воротником вытертого пальто. Освобождение принесло не покой, а новые бури. В пражской типографии «Красный шрифт», под стук разобранной печатной машины, она спорила с Кларой. Их разговор о восстании был жарким, отчаянным. «Либкнехт прав», — бросала она, и треснутая чашка разбивалась о пол, предвещая нечто необратимое.

А потом — канал у моста Лихтенштейн. Холодная вода, камень, прижимающий обрывки афиши с именами тех, кто когда-то был товарищем. Её тело нашли там, где эхо её речей растворилось в тине.