Фрэнки и Джонни (1991)

Они работали на одной кухне, в душном аду плит и раскалённых сковород. Фрэнки в потёртом фартуке, Джонни с ножом в руке. Запах жареного лука и усталости. После смены делили квартиру над китайской прачечной: протекающий душ, гудевший холодильник, зелёный диван с пятнами. Он варил кофе в жестяной кастрюльке, она раскладывала чаевые на линолеуме. Говорили о другой жизни, но утром возвращались к плитам.

Джонни приносил ей мокрый от дождя пончик в бумажном пакете. Говорил, что любит. А Фрэнки боялась. Её мир был выстроен на осторожности, на страхе снова обжечься. Она отмахивалась, пряталась за сигаретной дымкой и работой. Но он был упрям. Настойчив, как тот лук, что он так яростно рубил. По капле, по зёрнышку, он разбивал её броню. И однажды в этом шуме кухни, среди запаха перегоревшего масла, она поняла, что это и есть та самая жизнь, которую она так боялась принять. Не идеальная, не из глянца. А их общая — с протекающим душем и пончиком на завтрак.