Книга Бытия: Сотворение мира (1994)

Жаркое солнце над головой, бесконечная вереница песков и гор, караван, что движется сквозь время. Среди кочевников - глубокий старик-бедуин, чья память хранит то, что было до первого человека. Ночь за ночью у костра он говорит, и его голос оживляет ветхозаветные предания: от отделения света от тьмы до скитаний патриархов. Племя слушает, и архаичный уклад их собственной жизни становится зеркалом для древнейших сказаний. История здесь не просто рассказ, а сама плоть пустыни: её оазисы и развалины, её караванные пути. Словоохотливый старец, как сказочная Шахерезада, плетёт космогонию божественного промысла. Слушатель растворяется в ритме повествования, где время течёт иначе, а граница между мифом и реальностью стирается. Всё, что остаётся зрителю, - вглядеться в тени у костра и услышать, как старец начинает свою повесть.