Тишина в его доме стала тяжёлой и гулкой. Она осталась лишь на старой фотографии. Его дочь, Ли Чжэнь, ушла из дома и не вернулась. А потом он узнал, как именно. Группа мальчишек, несовершеннолетних, и приговор, который показался ему плевком в душу. Тогда в Ли Чан Фэне что-то надломилось. Спокойный отец-одиночка отступил, и на его место пришёл другой человек — холодный и неумолимый. Он достал старый клинок, и он больше не был просто железом. Он стал воплощением его воли, его единственной
Китай, семидесятые. В строгий, сплочённый мир военного ансамбля, где всё подчинено порядку, врывается новенькая — Хэ Сяопин. Её встречают холодно, враждебно. Однажды, желая порадовать отца, она надевает чужую форму без спроса. Этот проступок становится точкой кипения. Для коллектива это — вызов, неуважение. Её осуждают все. Все, кроме Лю Фэна. Парня тихого, с добрыми руками. Он один видит в ней не чужую, а просто человека, которому трудно. Он не геройствует, просто по-человечески помогает,
Они были детьми, которые верили, что крышки от бутылок могут собрать на велосипед. Каждое утро Лин пробиралась через дыру в заборе к автобусной остановке, где её ждал Сяо Мин. Однажды он сказал, что уезжает в Шэньчжэнь, и сунул ей в руку самодельный компас со стрелкой, застрявшей на «С». А через неделю он исчез, оставив в пустой мастерской лишь рюкзак с недорисованной картой. Прошло десять лет. Лин услышала его смех в пекарне, где работала. Он стоял с тем самым компасом, в очках с поцарапанной
Он всегда возвращал книги промокшими под снегом, а она разбирала картотеку с облупившимся лаком на ногтях. Между страниц Бродского Лера прятала записки с рецептами печенья. Он приносил ему кривые, пересоленные звёздочки. Они пили чай у котельной, а в коридоре библиотеки трещал плафон и таял слепок его ладони. Однажды он сказал, что уезжает. Мать, Новосибирск, сломанное бедро. Лера сжала в кармане чек от двух кружок с совами, которые он когда-то заказал. Он не ушёл. Она нашла его вечером у
Анна нашла в заброшенном саду дерево, покрытое белыми оливками. Они были неестественными, восковидными, таяли на ладони, оставляя жирные пятна. Сосед Марко, увидев это, перестал смеяться. Он принёс старую книгу по ботанике и настаивал, что дерево нужно срубить до рассвета. «Белое — к мору», — говорил он, вспоминая слова деда. Они встретились у сарая в четыре утра. Он — с топором, она — со стеклянными банками для образцов. Когда Марко ударил по стволу, лезвие застряло в рыхлой древесине. Из