Бывший инспектор Луи живёт тихо, в окружении консервных банок и старой мебели. Его покой нарушает анонимный звонок. Голос шипит о вокзале в Лионе — о том, что Луи пытался забыть. Затем появляется Клэр в плаще с оторванной пуговицей. Она бросает ему конверт с фотографией сгоревшего фургона и уходит, оставив фразу от Марка, бывшего напарника Луи. Марк появляется сам, с сигаретой в зубах, и предупреждает его не лезть не в своё дело. Но Луи уже не может остановиться. Он пробирается в архив, находит
Жан-Поль возился со старым «Пежо», а Софи, расставляя банки с жуками, кричала, что Луиза опоздает. Дети, Луиза и Гастон, что-то мастерили во дворе из фольги и разбитого зеркала. Обычный хаос, суп на плите, упрёки про уроки. Потом на чердаке нашли ящик деда. Письма с фронта, сломанный теодолит. Луиза вчиталась в строки дневника 1916 года — что за «голубые тени»? Вопрос повис в воздухе и не давал покоя. Вечером вся семья полезла в сарай, пытаясь разгадать эту загадку. Гастон уронил фонарь в
Молодой Рафаэль де Валентен, полный амбиций, но без гроша в кармане, получает унизительный отказ от издателя. Его философский труд, в который он вложил душу, называют никчёмным. Затем следует сокрушительный удар — отверженная любовь к блистательной и холодной Феодоре, для которой он всего лишь очередной поклонник. Раздавленный, проигравший последнее, он стоит на краю отчаяния. В этот миг ему является старик-антиквар и предлагает непостижимый дар — шагреневую кожу. Она исполняет любое желание,
Саймон Сэз — тот самый тип, к которому кризисы словно сами липнут. Ему поручают дело о похищенном ученом и украденном прототипе оружия, способном стереть с лица земли целый город. Для него это будни. Он движется по следу с пугающей легкостью, будто заранее знает каждый шаг противника. Перестрелки для него — как разминка, погони — как утренняя пробежка. Он успевает иронизировать и флиртовать с подозрительно осведомленной спутницей, пока мир на краю пропасти. Но это не просто работа. Личная месть