В переулках Трастевере Нинфа нашла в ящике сломанный медальон. Её парень, Вельтро, уличный музыкант, лишь усмехнулся: «Опять старье собираешь? Выбрось». Но ночью она разглядела внутри карту. Она привела её к церкви Санта-Мария-ин-Космедин, где под кирпичной стеной Нинфа откопала жестяную коробку. Там были чужие письма на немецком, фотография незнакомки. Вельтро, перебирая бумаги, нашел обрывок с адресом. «Тут пахнет чужими костями. Брось это», — сказал он. Но она пошла одна, в заброшенную
Каждое утро Джейн покупает круассан в булочной на углу, а потом крошки остаются на её чертежах мостов. Она инженер, но под стопкой расчётов у неё прячутся акварельные эскизы. Я замечаю это. Иногда говорю ей: «Ты опять забыла блокнот на подоконнике». Она живёт между линиями — теми, что проводят по линейке, и теми, что рождаются из кисти. По пятницам она задерживается у витрины галереи на бульваре Сен-Жермен, смотрит на портрет бывшего любовника. Того скрипача, что уехал в Брюссель. А у меня на