В портовой свалке, с шрамом над бровью, Гиль-дон заворачивает в холст украденные у чиновника слитки. Его правая рука, Чхве Мансок, царапает на стене насмешку — иероглиф «воровка». А на улице уже кричат о новом налоге на соль. Мир несправедлив, и они его мелкие, но дерзкие судьи. Их тенью становится Ли Джук, дочь сборщика податей. Она разбивает чашку, слушая, как отец хвастается нефритовым поясом из голодающей деревни. По ночам она шлет записки слепому нищему — адреса складов, маршруты
Сангву живёт в тесной комнате, где с потолка вечно капает вода. Он моет посуду в ресторане, а его руки пахнут моющим средством и старой резиной. Его странность — жевательная резинка. Он не выплёвывает её, а лепит из серых комков коллекцию на стене у кровати. Это его единственное утешение в одиноком мире, наполненном звуком капель. Однажды он встречает Ёнджу, которая работает в химчистке. Она стирает его вещи, вечно испачканные чем-то липким. Они начинают встречаться. Ёнджу приходит в его