Четырнадцатилетняя Плой в своей синей юбке с оторванной пуговицей каждый день мчится на ржавом велосипеде мимо школы к рисовому полю. Она привозит отцу пачку «Krong Thip» к треснувшему камню — он курил их до аварии. Дорога домой всегда ведет к лотку тети Лик с жареными бананами, к ее словам о торчащих костях. В ее старом доме с облупившейся краской появляется Нин. Он рисует в потрепанном альбоме, заполняет тетрадные клетки храмами. Однажды они ссорятся из-за сгоревшего том яма, Плой кричит ему
В рисовых полях Накхонсавана Ноп находит невозможное — синие орхидеи, цветущие не в сезон. Его сестра Сина вспоминает дедовы слова: такие цветы предвещают войну кланов. Запах — перец и гниль. Лепестки светятся у полуразрушенного храма, хранящего какую-то древнюю тайну. В их тихую деревню врывается Пим на мотоцикле, с прицепом, полным тех же орхидей. Она заявляет, что их храм — ключ к легендарному саду Чеди Луанг, и что эти цветы им не принадлежат. Сина в ярости швыряет в нее комья земли с
Молодой человек по имени Тянь приезжает в отдалённую деревню, неся в своём рюкзаке прошлое. В его груди бьётся сердце покойного учителя Торфана, а в руках — письма и карандаши для местных детей. Он пытается понять человека, чью жизнь получил в дар. Встреча с лесничим Пхрапхьёй, суровым и молчаливым, становится для него ключом. Пхрапхья делится обрывочными воспоминаниями: о бессонных ночах Торфана, о его сёстре, бесследно исчезнувшей три года назад. Каждое слово, каждый намёк — как кусочек