Эва работала официанткой в кафе на улице Ваци. Каждое утро она протирала столики с потёртой клеёнкой, пока не заметила Антала. Он три дня подряд заказывал только эспрессо и листал схемы метро. Парень в заношенной кожанке, переехавший в Будапешт чинить трубы, но мечтавший о мостах. «Ты же понимаешь, тут даже дождь льёт как-то криво», — сказал он ей однажды. Они встретились снова на рынке. Она торговалась за старый радиоприёмник, он выбирал яблоки. «Ты как те старые трамваи — скрипишь, но всё
Каждое утро Ласло разгружал ящики с паприкой на рынке, а потом завтракал горячей туроши чушей с Эржебет, рыжеволосой соседкой по прилавку. Их жизнь текла медленно, как воды Дуная. Но однажды к нему подошёл незнакомец по имени Габор. Он сказал, что исчезновение отца Ласло в 89-м — не случайность. Эржебет, услышав это, выронила кувшин. Вместе они отправились в архив заброшенной библиотеки, где пахло плесенью и прошлым. Среди пожелтевших газет Эржебет нашла фотографию. На ней был дом Ласло, но
Мона пытается вернуть дочь, и её единственный шанс — убедить соцработницу в своей правоте. Она рассказывает историю, от которой стынет кровь. Её продали в ливерпульский бордель, но не обычный. Там был целый театр, где девушки становились героинями книг. Их наряжали в платья Анны Карениной, заставляли шептать цитаты из классиков. Клиенты приходили, чтобы разыгрывать сцены из романов, требуя подлинных страданий. Она вспоминает, как гримировалась под Джульетту, а охранники смеялись над ней.