Джо Соренсон день за днём грузит бытовую технику на складе в Бруклине. Его жизнь — это треснутый кофейный автомат, дырявые кроссовки и вечные подколы друга Майка. Вечерами он возвращается в свою однушку над прачечной, где соседка Эмили стучит по батарее, если он слишком громко включает телевизор. Там, среди коробок с пиццей и детскими фотографиями, живет память об отце, который исчез после краха семейной мастерской. Однажды он находит письмо от матери, Линды, с которой не виделся полгода.
Это путешествие от подвального дыма до неонового света. Сначала они — четверо парней в гараже, снимающие на плёнку, пахнущую бензином и бунтом. Помнишь «One»? Эти обрывки чёрно-белой хроники, лицо Хэтфилда в нервном спазме. Музыка впивалась под кожу, как осколок. Потом пришёл успех, а с ним — эксперименты. Вот они, уже иконы, барахтаются в грязи под «Enter Sandman», будто пытаясь смыть с себя лоск. Вот Ларс Ульрих дирижирует целой толпой, превращая её в живой ударный механизм. А в «Until It