Двадцатый год, Петроград. Герой получает назначение в ЧК. Он не задаёт вопросов, он исполняет приказы: ведёт допросы, подписывает ордера, санкционирует расстрелы. Работа становится бытом, а быт - единственным смыслом. Товарищи вокруг него такие же: усталые, сосредоточенные, верящие в необходимость своей жестокости. Перелом наступает, когда в камеру приводят знакомое лицо. Человек, с которым герой делил хлеб, теперь сидит по ту сторону стола. Долг и память сталкиваются в одной комнате. На кону
В сонный провинциальный городок пришла странная эпидемия. Сначала несколько человек, а затем десятки и сотни стали появляться на улицах в безукоризненных костюмах, с тросточками, увенчанными серебряными набалдашниками. Но главным были бакенбарды — пушкинские, узнаваемые с первого взгляда. Они шагали твёрдо, с какой-то неукротимой верой в себе. Их процессии были молчаливым вызовом серой обыденности. Скептики усмехались, глядя на этих чудаков, но те не обращали внимания. Они читали стихи в
Серебряный портсигар с выгравированным тигром переходит из рук в руки на парижском вокзале. 1912 год. Инспектор Валентен и его «Тигровые отряды» - горстка оперативников, привыкших действовать кулаками и скоростью, - получают приказ заткнуть информатора. Но утечка уже пошла: череда подставных убийств ведёт к государственной измене, и за каждым трупом тянется нить к той, что носит фамилию русского князя. Констанс - не просто соблазнительная интриганка. Она держит в руках документ, способный
Тюремные стены и решётки на окнах - привычный мир для группы заключённых, которых режиссёр-неудачник Этьен решает превратить в актёров. У него есть полгода, чтобы поставить с ними «В ожидании Годо» Беккета. Сомнительные кандидаты в труппу не похожи на артистов, и каждая репетиция грозит провалом. Если Этьен не найдёт подход к этим людям, пьеса развалится, а его шанс стать настоящим режиссёром исчезнет. Но чем глубже он вникает в их жизни, тем яснее: спектакль требует не дисциплины, а доверия.